Размер шрифта:
Цвет сайта:
Изображения:

Молодежный театр

«Неожиданно для меня в “Принципе Леонарда” появился хип-хоп». Хореограф Екатерина Галанова о танце, театре и жизни

2 июля 2018 года

Талантливый исполнитель, вдохновляющий педагог, организатор и участник международных танцевальных фестивалей Екатерина Галанова второй раз работает с актёрами Молодёжного театра как хореограф-постановщик. Первый опыт был в спектакле «Мёртвые души. Гоголь», второй – в предстоящей премьере «Принцип Леонарда». В интервью она рассказала, откуда в этом спектакле появился хип-хоп и почему без движения человек духовно деградирует.

Главное – желание

Екатерина Галанова – человек, для которого танец – не работа, не профессия, не способ заработать. Как бы пафосно и банально это ни звучало, для неё это жизнь. И всё, что она делала на пути своего профессионального становления, было из огромной любви к танцу как состоянию.

По первому образованию Екатерина – психолог, в прошлом – кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике. Свой стиль, понимание хореографии и разных её направлений, будь то хип-хоп или contemporary dance (современный танец), формировались в процессе поиска и обучения у мастеров своего дела. Полгода она стажировалась в танцевальной академии в США, где была единственным танцором с белой кожей среди афроамериканских исполнителей. С 2010 года регулярно посещает итальянский танцевальный лагерь Mediterraneo Dance Festival. Не единожды принимала участие в таких масштабных творческих проектах, как Международный фестиваль танца Open Look в Санкт-Петербурге или фестиваль театров танца «Цех» в Москве. В 2014 году проходила кастинг проекта «Танцуют все» в Киеве.

Несколько лет Екатерина Галанова организует выступления и мастер-классы ведущих европейских танцоров в Челябинске, ведёт занятия по contemporary dance в Театре танца Deep Vision. В 2001 году Мария Рохлис создала одноимённый танцевальный ансамбль при ЮУрГУ. Теперь это целая школа в Челябинске, руководит которой Екатерина Галанова. Она уверена: любой человек, независимо от возраста и подготовки, может научиться танцевать.

– Я привыкла работать с людьми неподготовленными, – говорит хореограф. – Когда я начинала преподавать, то работала со студентами, которые не относятся к искусству танца, – будущими менеджерами, бухгалтерами, ракетостроителями, для которых танец – это возможность творческого самовыражения. Иногда из них получаются потрясающие танцовщики, потому что техника – дело наживное, оно нарабатывается, а нутро, желание...

С миром театра Екатерину Галанову познакомила хореограф Елена Панасенко (танцор из Челябинска, долгое время живёт в Новосибирске, организатор танцевального марафона «Танц-отель»). В прошлом году она пригласила 10 наиболее ярких, на её взгляд, молодых хореографов на конференцию директоров музыкальных театров в Москву.

– По её наблюдениям, в театрах разных городов не хватает работы через пластику, часто встречаются «нафталиновые», стандартные решения, особенно в музыкальных театрах, – продолжает Екатерина. – Елена хотела как-то изменить ситуацию, попросила нас помочь. Особой заинтересованности со стороны директоров мы не увидели. Но у меня появилась мысль: было бы интересно поработать в театре. Только я об этом подумала, как поступило приглашение от Влада (Влад Морозов – хореограф-постановщик Молодёжного театра, артист Театра современного танца под руководством Ольги Пона. – Прим. авт.).

 

О работе в Молодёжном

 

– Приглашение на работу хореографом в театральной постановке было для вас вызовом?

– Ну да, ответственность была большая. Тем более меня сразу предупредили, что режиссёр из Санкт-Петербурга, что работа будет идти быстро, в сжатые сроки. К тому же это Гоголь...

 

– Да ещё по методике Михаила Чехова...

– Мне было интересно и легко в этом плане. Я сейчас копаю в эту сторону и вижу много пересечений с современной хореографией, те же пласты, которые мы затрагиваем с точки зрения телесности: работа через центры, импульсы, посылы, энергии, трансформации. Мне было понятно всё, что говорила на тренингах Елена Кузина (режиссёр спектакля «Мёртвые души. Гоголь». – Прим. авт.). А вот актёрам, думаю, было сложнее. И я для них человек совершенно новый. Всё-таки они уже привыкли к Владу.

 

– Сложно работать с актёрами?

– С технической точки зрения какие-то вещи им даются сложнее, на что-то нужно больше внимания обращать. Но, в общем и целом, актёры – люди, и физически, и морально подготовленные к таким историям, поэтому особой сложности не было. Был момент противостояния – кому-то что-то не нравится или ему кажется, что такое движение ему не подходит, хотя со стороны выглядит иначе. Но все люди адекватные, находили общий язык. Я получала удовольствие.

 

– Что будет в спектакле «Принцип Леонарда» в плане хореографии?

– Неожиданно для меня здесь появился хип-хоп. Для определённого фрагмента мне выдали музыкальное сопровождение, и я понимала, что ничего другого под это не сделаешь. Так что ребята там прям хопчик качают. На самом деле там всё идёт через движение. Но массовых танцевальных кусков немного – только у Фердинанда и финальный эпизод. В основном – через мелкие двигательные нюансы.

 

«Это реально жизнь...»

 

– Вы разделяете личную исполнительскую практику и педагогическую работу? Что нравится больше?

– До сих пор не могу определиться. Бытует мнение, что не всегда хороший педагог – это хороший танцовщик. Это правда. И наоборот: бывает, что человек потрясающе танцует, но не в состоянии что-то поставить и дать информацию. Я бывала на таких классах: педагог занимается самолюбованием, но с точки зрения подачи материала ты уходишь абсолютно пустой. Ручками, ножками подрыгал как смог, как успел...

Мне нравится работать с людьми, рассказывать, делиться, объяснять. С возрастом терпения становится больше. Раньше с шести-семилетками было работать крайне сложно. Сейчас проще. Понимаешь, какие подходы нужны. Что касается постановочного процесса, то это отдельная история. Я не знаю, как это происходит. Какие-то вещи просто появляются в голове – картинки, готовые схемы... Бывают моменты, когда много ставишь, водишь руками, как говорится, и начинаешь скучать по физической нагрузке. Мне хорошо, когда всё гармонично. Наверное, поэтому я серьезно задумалась о своей школе. Потому что в ней я смогу делать всё, что хочу.

 

– Вы знаете и европейскую танцевальную школу, и американскую, и нашу. Можете их сравнить?

– В Европе несколько направлений. Сейчас до нас наконец-то дошла импровизационная техника гага, хотя Европа начала этим болеть лет десять назад. В Москве современщики, экспериментальщики, хип-хоп-элита, которым становится тесно в батловых кругах, начинают что-то искать, поголовно занимаются гагой. Есть другие школы: Матс Эк (шведский танцовщик, хореограф, театральный режиссёр), Иржи Килиан (чешский танцовщик), Уильям Форсайт (американский танцовщик, хореограф, работающий преимущественно в Германии). Они сами по себе очень разноплановые.

Американская школа... сложно сказать. Там есть коммерческий пласт, коммерческая хоряга, которая строится на постулатах – вот эти линии, прыжки. Это «машины»: им нужно, чтобы было больше «мяса», трюков. Кое-что они начинают из Европы подтаскивать. У них большой пласт джазово-этнического направления, много коллективов, которые работают в стиле Алвина Эйли.

У нас тоже есть свои пласты. Школа Ольги Николаевны Пона сразу читается, видно, когда её ученики работают, как это всё строится. Известный коллектив – эксцентрик-балет Сергея Смирнова из Екатеринбурга.

 

– Что такое гага?

– Это танцевальный язык, который придумал Охад Нахарин, художественный руководитель Batsheva Dance Company в Израиле. Ему за 70, а он выглядит просто невероятно! Насколько я помню, у него была травма позвоночника, он практически не мог ходить и все эти движенческие штуки начал более глубоко телесно воспринимать, стал давать всем этим энергиям названия, все движения называть смешными, неожиданными словами. Там есть определённая философия, но она вся строится на том, что ему это просто взбрело в голову. Идёт работа с трансформациями, ощущениями, качествами, работа с полом.

 

– Что такое современный танец, contemporary dance?

– Я его называю даже не современный, а сиюминутный танец. Он такой, какой он сейчас. В следующую секунду он уже другой. Танец развивается вместе с тем, как развивается всё вокруг, как ты растёшь, как меняются твои взгляды, идеи, понимание тела, направленность движений, социальная среда, погодные условия. Он реально даёт возможность быть в моменте. Да, там есть определённые технические штуки, но, как ни крути, всё идёт из классики. Берётся классическая форма, и с ней начинаешь экспериментировать – ломать, трансформировать, отражать, переворачивать, переносить в другую плоскость.

В Deep Vision я начинала с хип-хопа, с уличной хореографии, и до сих пор люблю этим заниматься. Но там всё достаточно ограниченно, набор определённых базовых движений. У нас в городе одно время было популярно спорить: правильный или неправильный хип-хоп ты танцуешь. Меня это жутко раздражало. Что значит «правильный» или «неправильный»? Я так чувствую. Я хочу танцевать так. И мне плевать, правильно это или нет. Я перестала стилистические границы расставлять, потому что всё, что у тебя есть в багаже, ты интегрируешь в свой танец. Contemporary – это то, что ты можешь сейчас, это возможность постоянного поиска, исследования и с телесной точки зрения, и с психологической.

 

– Импровизация здесь имеет место быть?

– Это основа! Ещё есть структура, в которой существуют артисты. Импровизация не значит, что ты вышел и танцуешь что хочешь. Это структурированный процесс, набор материала, комбинаций, который танцоры выучивают и потом делают с ним что угодно. Иногда это тематическое задание. Например, «низкий потолок» – исследовать всё, что ты можешь, находясь в ограниченном пространстве.

 

– Как воспринимать contemporary dance? После некоторых выступлений можно услышать: «Я ничего не понял». Как смотреть, чтобы избежать этого?

– Быть открытым и свободным от ожиданий. У зрителей всё равно есть подсознательное: «Я же деньги заплатил. Мне должно понравиться». Не должно! Приходи открытым тому, что будет с тобой происходить. Это может вызвать совершенно разные чувства и эмоции: катарсис, когда у тебя мурашки по всему телу, а может вообще не тронуть. И это тоже повод о чём-то задуматься.

 

– Что для вас танец?

– Константность, постоянность... не знаю! Невозможные эти вопросы... Я не умею на них отвечать. Я могу об этом разговаривать бесконечно... Мне кажется, танец интегрирован не только в мою жизнь, а в жизнь любого человека... Ты идёшь по улице, и это уже танец. Иногда мне кажется, что я могла бы в корне всё поменять и не танцевать. Но рассматриваю другие варианты деятельности и постоянно возвращаюсь к танцу. Человек не может не двигаться. Как только он перестаёт это делать, сразу духовно падает. Это реально жизнь: ты двигаешься, и это уже танец.

 

Екатерина Сырцева

Фото: Игорь Шутов

Премьера сказочной истории для родителей и детей «Принцип Леонарда» состоится 1, 2, 16 сентября в 11:00 и 14:00.